воскресенье, 19 февраля 2017 г.

Марыта Котка. Мовавед Котвіч. Койданава. "Кальвіна". 2017.





                                                                       Гэрб Котвіч

    Уладзіслаў Котвіч - нар. 20 сакавіка 1972 г. у м. Восава (Осава Асоўя) Лідзкага павету Віленскай губэрні Расійскай імпэрыі.
    Вучыўся ў 2-й Віленскай гімназіі, якую скончыў з залатым мэдалём ў 1890 г. У 1891 г. паступіў на факультэт усходазнаўства Санкт-Пецярбурскага ўнівэрсытэта, спэцыялізаваўся ў вобласьці моваў мангольскай групы ды вывучаў маньчжурскую і кітайскую мовы. Дыплёмную працу напісаў аб будыйскім кульце
    Ад 1895 г. Уладзіслаў Людвікавіч Котвіч распачаў службу ў канцылярыі міністра фінансаў Расійскай імпэрыі, сумяшчаючы яе ад 1900 г. з навуковую дзейнасьцю ва ўнівэрсытэце, пасьля абароны доктарскай дысэртацыі і атрыманьня званьня прыват-дацэнта чытаў лекцыі ў Санкт-Пецярбурскім унівэрсытэце, быў супрацоўнікам Азіяцкага музэю пры Імпэратарскай Санкт-Пецярбурская акадэміі навук. У 1902 г. арганізаваў выданьне зборніка сэрыю “Collectanea Orientalia”. Ад 1903 г. Котвіч на пасадзе загадчыка катэдрай мангольскай філялёгіі, выкладаў калмыцкую і маньчжурскую мовы, быў уключаны ў склад Расейскага камітэту для вывучэньня Сярэдняй і Ўсходняй Азіі ў гістарычных, археалягічных, лінгвістычных і этнаграфічных адносінах, у 1907 г. абраны дзейным чальцом Імпэратарскага Расейскага Геаграфічнага таварыства, у 1909 г. Імпэратарскага Расейскага археалягічнага таварыства, удзельнічаў у некалькіх навуковых экспэдыцыях у Калмыцкія стэпы (1894, 1896, 1910, 1917 гг.), ды Манголію (1912 г.).
    Пасьля Кастрычніцкага перавароту 1917 г. займаўся стварэньнем Цэнтральнага інстытута жывых усходніх моў. У 1922 г. на кватэры ў Уладзіслава Котвіча кватараваў складальнік якуцкага альфабэту Сямён Ноўгарадаў, якога Марыя, дачка Ўладзіслава, нават спрабавала навучаць польскай мове. 

    Неўзабаве Котвіч быў запрошаны на працу ва ўнівэрсытэт імя Яна Казіміра ў Львове, дзе рэктарская адміністрацыя намервалася адкрыць буйны інстытут усходазнаўства і ў 1924 г. у Львове атрымаў пасаду загадчыка адмыслова створанай для яго катэдрай філялёгіі Далёкага Ўсходу. У гэты ж час было створанае Польскае Усходазнаўчае Таварыства і ягоным старшынёй абралі Котвіча. У 1927 г. ён стаў яшчэ і галоўным рэдактарам часопіса “Rocznik Orientalistyczny”. Тады ж Уладзіслаў Котвіч прычыніўся да ідэнтыфікацыі складальніка “Слоўніка якуцкай мовы Эдуарда Пякарскага як паляка, якім з гэтага часу пачалі яго і лічыць.
    З пачаткам Другой Усясьветнай вайны пераехаў у Вільню да дачкі Марыі, супрацоўніцы унівэрсытэцкай бібліятэкі. У 1940 г. у Вільне выдаў Gramatykę języka litewskiego w zarysie. Памёр 3 кастрычніка 1944 г. ва ўласным доме у м. Чорны Бор пад Вільняй у Літоўскай ССР.
    Літаратура:
*    Новгородов С. А.  Первые шаги якутской письменности. Статьи и письма. Москва. 1977. С. 230, 240-241, 250, 261.
*    Armon W.  Polscy badacze kultury Jakutów. // Monografie z Dziejów Nauki i Techniki. T. CXII. Wrocław-Warszawa-Kraków-Gdańsk. 1977. S. 105.
*    Новгородов С. А.  Во имя просвещения родного народа. Сочинения, переписка, материалы. Якутск. 1991. С. 137, 139, 143, 145, 147-152, 153, 156-158, 190-191, 205, 234, 250, 260.
*    Васильев Ю. И.  В. Л. Котвич и С. А. Новгородов. // Россия и Польша: Историко-культурные контакты (сибирский феномен). Тезисы докладов международной научной конференции 24-25 июня 1999 г. Якутск. 1999. С. 45-46.
*    Жабаева Л. Б.  Ученый монголовед В. Л. Котвич и студенты-буряты. // Россия и Польша: Историко-культурные контакты (сибирский феномен). Тезисы докладов международной научной конференции 24-25 июня 1999 г. Якутск. 1999. С. 47-49.
*    Слепцов П. А.  Аспекты ретроспективного изучения вклада польских исследователей в якутскую филологию. // Россия и Польша. Историко-культурные контакты (сибирский феномен). Материалы Международной научной конференции 24-25 июня 1999 г. Якутск. Новосибирск. 2001. С. 31.
*    Васильев Ю. И.  В. Л. Котвич и С. А. Новгородов. // Россия и Польша. Историко-культурные контакты (Сибирский феномен). Материалы Международной научной конференции 24-25 июня 1999 г. Якутск. Новосибирск. 2001. С. 173-179.
*    Армон. В.  Польские исследователи культуры якутов. Перевод с польского К. С. Ефремова. Москва. 2001. С. 103-104.
*    Лингвист Семен Андреевич Новгородов. Хаартыскалар, докумуоннар, ыстатыйалар. Дьокуускай. 2007. С. 117.
*    Сліўкін В.  Акадэмік Уладзіслаў Людвігавіч Котвіч. Да 140-годдзя з дня нараджэньня. // Лідскі Летапісец. Краязнаўчы, гістарычна-літаратурны часопіс. № 1 (57). Ліда. 2012. С. 9-11.
    Dobosz K.  Początki i pierwszy tom „Rocznika Orientalistycznego”. Przyczynek do dziejów czasopisma. // LingVaria. Półrocznik wydziału polonistyki Uniwersytetu Jagiellońskiego. Nr. 2 (14). Kraków. 2012. S. 181-183, 192.

*    Белянская М. Х.  Вклад польских ученых в изучение языков тунгусо-маньчжурских народов России. // Коренные народы Сибири в трудах польских исследователей. Памяти Эдварда Пекарского (1858-1934). Материалы Международной научной конференции Санкт-Петербург, 25-26 сентября 2014 г. Якутск. 2015. С. 79-83.
    Марыта Котка,
    Койданава

                                                                   ДАДАТАК


                                                                     В. Л. КОТВИЧУ
    Петергоф, 12 января 1924 года
Глубокоуважаемый учитель Владислав Людвигович, от всей души благодарю Вас за весточку. Поздравляю Вас с благополучным прибытием на свою родину и с наступившим Новым годом. Выражаю надежду на получение Вами и книг Ваших, столь нужных для Ваших специальных занятий. Да будет позволено мне высказать пожелание развития Вами на родине востоковедения, столь же плодотворного, как в России. Разрешите справиться, какой курс Вы открыли.
    Я сообщил Э. К. Пекарскому о Вашем переводе. Это очень обрадовало его, и он заметил; «Это требует от меня подготовления следующего материала».
    Со времени Вашего отъезда не произошло ничего выдающегося в жизни университета и института. Вернувшийся из Баку А. Н. Самойлович сообщает, что инст[итут], по-видимому, перейдет в ведение главпрофбюро при НКПросе.
    Недавно приехавшие из г. Якутска на место своей службы руководители  Московского представительства ЯАССР возбудили ходатайство об открытии якутской секции при Ц[ентральном] востиздате. Обещают таковую организовать. Вызывали меня. Я изъявил принцип[иальное] согласие работать в секции. Пока этим ограничились: по-видимому, нет средств.
    После 10 сего] янв[аря] сделанного мною сообщения в Радл[овском] кружке о книге А. Е. Кулаковского в том виде, в каком была рукопись, просмотренная Вами, Э. К. Пекарский внес предлож[ение] в правление кружка о поручении мне окончить начатый во время сотруднич[ества] с ним перевод 1 вып[уска] I тома «Образцов народной литер[атуры] якутов». В. В. Бартольд согласился перегов[орить] с непрем[енным] секретарем] РАН.
    Моя жена шлет Вам сердечный привет и самые лучшие пожелания.
    Всецело преданный Вам недостойный ученик
    Ваш С. Н[овгородов]
    Архив ЯФ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, ед. хр. 65 в, л. 1, черновик автографа.
     /Новгородов С. А.  Первые шаги якутской письменности. Статьи и письма. Москва. 1977. С. 240-241./
 
                                                                  М. В.  КОТВИЧ
    С Семеном Андреевичем я познакомилась в 1920 году, когда после летних каникул приехала в Ленинград на постоянное жительство к моему отцу, Владиславу Людвиговичу. От него я узнала, что Семен Андреевич якут и занимается вместе с Э. Пекарским составлением якутского словаря. Отец мой считал Семена Андреевича очень способным и чрезвычайно трудолюбивым человеком. Он часто приходил к отцу, к которому обращался с разными вопросами по языковедению. Семен Андреевич бывал всегда в хорошем настроении, любил пошутить и отличался чрезвычайной чистоплотностью. Был также очень услужлив. Он часто помогал мне в получении продовольственного пайка. Отношения между нами были очень дружеские. Мы часто беседовали, он рассказывал мне про Якутию и про свою работу над словарем, я учила его польскому языку. Он как лингвист интересовался разными языками.
     1922 году он жил у нас на квартире: имел затруднения в получении комнаты. И отец мой, который всегда покровительствовал своим ученикам, приехавшим с Дальнего Востока, предложил ему поместиться у нас до получения собственной квартиры.
    Он женился на русской, очень милой девушке, сотруднице Библиотеки АН СССР. Я была на их свадьбе и получила из их свадебного венца «fleur dorange».
    Архив ЯФ СО АН СССР, ф. 4, оп, 9, ед, хр, 120, л. 1-2, рукопись.
     /Новгородов С. А.  Первые шаги якутской письменности. Статьи и письма. Москва. 1977. С. 250./



    8. III. 24 Львов
                                        ГЛУБОКОУВАЖАЕМАЯ МАРИЯ ПАВЛОВНА!
    Из письма Б. Я. Владимирцова я только что узнал о кончине Семена Андреевича и чувствую душевную потребность выразить Вам мое глубокое соболезнование. Весть эта меня необычайно поразила своей неожиданностью и как-то особенно больно ударила по мне. Ведь за последние годы я больше с ним сблизился и успел полюбить его за многое. Бодрый, жизнерадостный, обходительный Семен Андреевич стоит как живой перед глазами. Вечная ему память!
    Хочу надеяться, что у Вас хватит сил мужественно перенести этот тяжелый удар.
    Искренне уважающий Вас В. Котвич
    Архив ЯНЦ СО АН СССР, ф. 4, оп. 9, д. 181, л. 2, рукопись, подлинник.
     /Новгородов С. А.  Во имя просвещения родного народа. Сочинения, переписка, материалы. Якутск. 1991. С. 205./

























    М. Х. Белянская
                           ВКЛАД ПОЛЬСКИХ УЧЕНЫХ В ИЗУЧЕНИЕ ЯЗЫКОВ
                             ТУНГУСО-МАНЬЧЖУРСКИХ НАРОДОВ РОССИИ
    Сибирь и коренное население этой части России на протяжении нескольких веков притягивали ученых, посвятивших свою жизнь изучению азиатских народов, тем самым внося вклад в формирование научных знаний по истории, географии, этнографии, лингвистике и т.д. К такой категории ученых относится плеяда польских исследователей - это Э. Пекарский, В. Серошевский, Б. Пилсудский, А. Чекановский и многие другие.
    В данной статье рассматривается деятельность российско-польского ученого Владислава Людвиговича Котвича (Wladyslaw Kotwicz, март 1872 - окт. 1944 гг.), занимавшегося изучением языков алтайской группы.
    В. Л. Котвич родился 20 марта 1872 г. в деревне Оссовье, около Лиды (ныне территория Белоруссии); более 30 лет, с 1891 по 1923 г., жил и работал в Петербурге-Петрограде и трудился для науки. Нами обнаружена единственная биографическая статья о нем, опубликованная в Польше в 1953 г. его учеником Марианом Левицким [8].
    Приехав в Петербург, в 1891 г. В. Л. Котвич поступил в университет на факультет востоковедения, стал изучать языки монгольской группы, а также маньчжурский и китайский языки. Его работа в университете началась после защиты докторской диссертации в 1900 г. и получения звания приват-доцента, в тот же год его назначили на должность заведующего кафедрой монгольской филологии. За многочисленные научные труды, успешную экспедиционную деятельность и подготовку учеников в 1923 г. ему присвоили звание профессора [3].
    Будучи увлеченным наукой, Владислав Людвигович неоднократно участвовал в экспедициях в Калмыкию (в 1894, 1896, 1910, 1917 гг.). Однако значимым для него путешествием была поездка в Северную Монголию в 1912 г., где впервые подверглись изучению древнетюркские рунические надписи, для чего он посетил монастырь Эрдэни-Дзу, построенный в XVI в. (данный монастырь расположен в четырехстах километрах к западу от Урги (ныне Улан-Батор)) [3].
    С 1917 г. В. Котвич работает над созданием Института живых восточных языков, и осенью 1920 г. его назначают директором новообразованного учреждения [4]. В 1922 г. ему поступило два приглашения па работу в польских университетах - из Ягеллонского в Кракове и имени Яна Казимира во Львове. Владислав Людвигович делает выбор в пользу последнего, ректорат которого, обрадовавшись перспективе появления у них такого известного специалиста, как В. Л. Котвич, пообещал создать институт востоковедения, где он смог бы продолжить научную деятельность собственного направления. Заручившись такой поддержкой, Владислав Людвигович в 1923 г. возвращается на родину, в Польшу, а через год становится заведующим кафедрой филологии Дальнего Востока университета им. Яна Казимира [4]. На протяжении длительного времени В. Л. Котвич являлся одним из ведущих специалистов по алтайской языковой семье, опубликовавшим около 150 научных работ по языку и фольклору народов монгольской языковой группы и научные материалы по другим этносам.
    Рассмотрим подробнее его исследовательскую деятельность в области лингвистического изучения тунгусо-маньчжурского сообщества. Отправной точкой, подтолкнувшей ученого из Петербурга к этому, стали собственные исследования маньчжурского языка и полевые материалы его учеников. Изучив языковую ситуацию среди носителей данного этноса, он пришел к выводу, что маньчжуры Китая в начале XX в., кроме небольшого количества проживавших на севере страны, перешли на язык доминирующего населения. Также В. Л. Котвич выявил, что «живой маньчжурский язык сохранился в разных тунгусских наречиях» [6. С. 206], а поездка его ученика, студента факультета восточных языков Петербургского университета Федора Муромского, в мае 1906 г. в северо-западные области Китая и собранный им полевой материал позволили Владиславу Людвиговичу убедиться в правоте своих суждений.
    Лингвистические сведения, собранные Ф. Муромским у сибо, стали основополагающими данными для дальнейшей работы В. Л. Котвича в области тунгусоведения. Для полноты картины, раскрытия тематики статьи ознакомимся с историей материалов Ф. Муромского, ставших частью исследовательской работы Владислава Людвиговича по языкам тунгусо-маньчжурских народов России и сопредельных территорий. Студент Петербургского университета Ф. Муромский за четыре месяца поездки посетил семь поселений сибо, живших в верховьях реки Или, записал сказки, песни и многочисленную лексику, проводя также записи лингвистических материалов у дагуров и солонов. Следующая поездка Ф. Муромского была более продолжительной по времени, с июня 1907 г. по август 1908 г., но завершилась его болезнью, вследствие которой он в 1910 г. скончался. Таким образом, за эти две поездки ученик В. Л. Котвича собрал в рукописном виде 45 сказок, 4 песни, около 1500 слов народа сибо и тексты на языке носителей [5; 8], выполняя наказ своего учителя: «Необходимо фиксировать разные тунгусские наречия, учитывая факт быстроты, с какой тунгусские роды и племена забывают свой родной язык» [6. С. 211].
    Долгое время полевые записи Ф. Муромского находились в забвении, перейдя в 1910 г. в пользование В. Котвича, который увез их в Польшу и, как считает С. Калзинский (8. Каluzуnski), вполне возможно, что известный ученый намеревался эти материалы опубликовать [5; 8]. После смерти В. Л. Котвича весь исследовательский архив перешел его дочери Марии, планировавшей заняться издательской деятельностью. Одну из первых реальных попыток обработки этих материалов предпринимал другой его ученик - М. Левицкий, но преждевременная кончина помешала ему довести работу по исследованию текстов Ф. Муромского до конца. И только в 1967 г. они попали в руки С. Калузинского, который в 1977 г. опубликовал их в Варшаве на немецком языке [5]. Автором данной статьи самостоятельно осуществлен перевод на русский язык интересных моментов труда В. Муромского; к сожалению, весь материал книги до сих пор у нас в стране не опубликован. Но стоит заметить, что работа С. Калузинского пополнила бесценными сведениями по лингвистике тунгусо-маньчжурских народов начала XX в., обогатив научный фонд в целом.
    Возвращаясь к тематике нашего исследования, отметим, что В. Л. Котвич изучал «тунгусские наречия», используя имеющийся уже немногочисленный материал по этой научной сфере. Он дополнил свой материал обработанными сведениями экспедиционных рукописей учеников-студентов, создавая единую картину научного изучения языков учеными России в разнос время. Результатами проведенной им работы стала статья фундаментального характера «Материалы для изучения тунгусских наречий», изданная в 1909 г. [6].
    Одной из основных ценностей данной статьи стали подробные сведения по историографии обследования тунгусо-маньчжурских языков. В. Л. Котвич указывал, что с 1660-х гг. такими изучениями занимались разные исследователи случайно или попутно с другой работой [6. С. 207]. Проведя кропотливую работу с архивными материалами, научными публикациями разных авторов того времени, В. Л. Котвич писал, что первым собирателем «тунгусских слов» был голландец Николай Витзен, позже Г. Д. Миссершмидт, Ф. Страленбсрг, Г. Георги, В. Радлов и многие другие, отмечая заслуги в этом деле Екатерины II, давшей «толчок» для целенаправленного собирания таких научных сведений [6. С. 207]. Вывод данной статьи убедил В. Л. Котвича в правоте своих утверждений, что маньчжурский язык в начале XX в. сохранился в разных тунгусских наречиях [6. С. 206]. Он писал: «Гольдский язык (совр. нанайский язык) наиболее близок к маньчжурскому литературному», аргументацией этого стали примеры из этого языка - несколько оригинальных текстов с переводом на русский язык [6. С. 211-218]. Таким образом, изучая маньчжурский язык, его сохранность и значимость для носителей, В. Л. Котвич внес весомый вклад в развитие тунгусоведения, создав первую полноценную историографию изучения вышеуказанных языков того времени, что имеет неоспоримую научную ценность и сегодня. Публикации В. Л. Котвича актуальны и для современных исследователей. Обладая академическими знаниями в сфере лингвистики, владея восточными языками и имея незаурядные индивидуальные способности, Владислав Людвигович стоял у истоков лингвистического тунгусовсления, в части академического изучения ученых, изучавших в разнос время языки народов этой группы.
    Еще к одному из весомых вкладов Владислава Людвиговича относится теория общего происхождения всех алтайских языков. Эта точка зрения в то время из-за недостатка фактического материала считалась спорной и неоднократно критиковалась. Однако В. Л. Котвич был убежден в своей правоте, предполагая существование в далеком прошлом тесной языковой общности, охватывавшей три группы: тюркскую, монгольскую и тунгусо-маньчжурскую, о чем писал в своем труде «Studia nad językami ałtajskimi» [7. С. 313-314]. Намного позже его точку зрения подтвердили научные изыскания других учсных-лингвистов и специалистов из других научных сфер [1. С. 46]. Так, этнограф Н. В. Ермолова считала, что в едином географическом ареале с монгольскими и тюркскими народами шло формирование тунгусо-маньчжурских, основная масса которых ныне расселена на территории России [2. С. 122].
    Обобщая вышесказанное, отметим незаурядные способности лингвиста В. Л. Котвича, выражавшиеся в его исследованиях и по тунгусоведению, результаты которых несправедливо забыты современными учеными России. В настоящее время рукописи и другие материалы, оставшиеся после его смерти, находятся в научном архиве Польской Академии Наук в Варшаве и Кракове [3]. В заключение отметим года жизни В. Л. Котвича, демонстрирующие научную и педагогическую деятельность:
    1923 - член-корреспондент Российской академии паук;
    1920-1922 - первый директор Петроградского института живых восточных языков;
    1922-1936 - действительный член Польской академии знаний, председатель Польского востоковедческого общества;
    1923- 1940 - профессор Львовского университета;
    1927 - редактор журнала «Rocznik Orientalistyczny».
    Основные научные публикации В. Л. Котвича:
    1902 - Лекции по грамматике монгольского языка. СПб.;
    1905 - Калмыцкие загадки и пословицы;
    1909 - Материалы для изучения тунгусских наречий // Живая старина;
    1911 - Обзор современной постановки изучения восточных языков за границей;
    1914 - Краткий обзор истории и современного политического положения Монголии;
    1915 - Опыт грамматики калмыцкого разговорного языка. Петроград (2-е изд.: Жевница под Прагой, 1929);
    1917 - Монгольские надписи в Эрдени-дзу // Сб. Музея антропологии и этнографии при Российской АН. Т. V. Вып. 1, Петроград;
    1919 - Русские архивные документы по сношениям с ойратами в ХVII-ХVIII вв. // Известия Российской Академии наук. № 12-15;
    1936 - Les pronoms dans les langues altaïques, Kraków;
    1939 La langue mongole, parlée par les Ouigours Jaunes près de Kan-tcheou, Wilno.
    1948 - Contribution à l’histoire de l’Asie Centrale // Rocznik Orientalistyczny.
    1951 Studia nad językami ałtajskimi // Rocznik Orientalistyczny. 1951. № 16. S. 1-317.
                                                                     Примечания
    1. Василевич Г. М. Материалы языка к проблеме этногенеза тунгусов // Кр. сообщ. Ин-та этнографии. - 1946. I. - С. 46-50.
    2. Ермолова И. В. Возвращаясь к тунгусской проблеме: поиск этнических истоков эвенков и новые предположения // Сибирь. Древние этносы и их культуры. Санкт-Петербург, 1996. С. 117-145
    3. Интернет ресурсы: http:7cnc-dic.convbiography Kotvich-Vladislav-Ljudvigovich-7391. html (дата обращения - 10.09.2014 г.)
    4. Интернет ресурсы: https://ni.wikipedia.org/wiki/Котвич_Владислав_Людвигович (дата обращения - 10.09.2014 г.)
    5. Kałużyński S. Die Sprachcdes mandschurischcn Stammes Sibc aus der Gegend von Kuldscha. - Warszawa. 1977.
    6. Koтвич В.Л. Материалы для изучения тунгусских наречий // Живая старина. 1909. XVIII. - Вып. 2-3, отд. 1-2. - С. 206-218.
    7. Котвич В. Л. Studia nad językami ałtajskimi (Исследования алтайских языков) // Rocznik Oncntalistyczny. 1951. № 16. - S. 1-317.
    8. Lewicki M. Władysław Kotwicz (20.III 1872 - 3.Х 1944) // Rocznik Orientalistyczny. - 1953. - № 16. - S. 11-29.
     /Коренные народы Сибири в трудах польских исследователей. Памяти Эдварда Пекарского (1858-1934). Материалы Международной научной конференции Санкт-Петербург, 25-26 сентября 2014 г. Якутск. 2015. С. 79-83./







понедельник, 13 февраля 2017 г.

Сарданэла Ягамосьць. Мовазнаўца Паліванаў. Койданава. "Кальвіна". 2017.




    Яўген Дзьмітрыевіч Паліванаў – нар. 12 сакавіка (28 лютага) 1891 г. у губэрнскім горадзе Смаленск Расійскай імпэрыі, на “адвечнай зямлі беларускага народа”, у дваранскай сям’і.
    У 1908 г. скончыў Аляксандраўскую гімназію ў Рызе, у 1911 г. Практычную ўсходнюю акадэмію па японскім разрадзе ў Санкт-Пецярбургу, у 1912 г. гісторыка-філялягічны факультэт Пецярбурскага ўнівэрсытэту.
    У 1914 ды 1915 гг. зьдзейсьніў паездкі ў Японію, дзе вывучаў японскія дыялекты. Таксама існуе меркаваньне, што ў 1916 г., пад час знаходжаньня ў Японіі, навуковец сумяшчаў свае дасьледаваньні з працай на расейскую ваенную выведку. У Петраградзе ён быў запрошаны на пасаду прыват-дацэнта па катэдры японскай мовы.
    У 1917 г. Паліванаў далучыўся да левых меншавікоў і ўзначаліў аддзел друку Міністэрства замежных спраў Часавага ўраду. Падчас Кастрычніцкага перавароту 1917 г. ён далучыўся да бальшавікоў і з лістападу 1917 г. выконваў абавязкі аднаго з двух намесьнікаў наркама замежных спраў Л. Троцкага, у прыватнасьці рыхтаваў першапачатковы тэкст Брэсцкай мірнай дамовы. Выконваючы ўрадавае заданьне, Паліванаў перавёў і апублікаваў сакрэтныя дамовы царскага ўраду з іншымі дзяржавамі. Аднак напачатку 1918 г. паміж ім ды Троцкім адбыўся канфлікт, падчас якога наркам абвінаваціў навукоўца ў службовых злоўжываньнях, прыхільнасьці да алькагольных напояў і прыналежнасьці да чарнасоценскага “Зьвязу рускага народа”. Дарэчы, у юнацкасьці, нібыта нападпітку, Паліванаў пазбавіўся кісьці левай рукі, але заўсёды імкнуўся паказаць, што гэты фізычны недахоп яму не замінае.
    Паліванаў пачаў працаваць загадваючым Ўсходнім аддзелам Інфармацыйнага бюро Паўночнай вобласьці, а затым арганізатарам кітайскай камуністычнай сэкцыі пры Петраградзкім камітэце РКП(б). У 1919 г. ўступае ў шэрагі РКП(б) і атрымаў у 28 гадоў званьне прафэсара.
    У 1921 г. ён пераехаў у Маскву, дзе пачаў працаваць намесьнікам начальніка Далёкаўсходняга аддзела Камінтэрну і загадваць усходнім сэктарам у Камуністычным унівэрсытэце працаўнікоў Усходу. Быў камандзіраваны Камінтэрнам у Ташкент дзеля працы ў закансьпіраваным аддзеле па лініі Сіньцзяна. Працаваў прафэсарам Сярэднеазіяцкага ўнівэрсытэта і намесьнікам старшыні Дзяржаўнай навуковай рады Туркестанцкай рэспублікі. У 1923 г. у Маскве выйшла ягоная праца: Проблема латинского шрифта в турецких письменностях. (По поводу нового якутского алфавита, азербайджанской азбуки jeni jol и узбекского алфавита, санкционированного 2-м Съездом Узбекского рабочего просвещения).
    У 1924 г. па выкліку Ваеннай акадэміі езьдзіў у Маскву для выкладаньня японскай мовы. У 1924 - 1925 гг. Паліванаў працаваў у Ташкенце загадваючым Галоўліту. Напачатку 1926 г. ён быў запрошаны ва Ўладзівасток, дзе працаваў прафэсарам японскай мовы ў Далёкаўсходнім унівэрсытэце. У траўні яму далі камандзіроўку і навуковец правёў некалькі дзён у Японіі.
     Увосень 1926 г. Паліванава запрасілі ў Маскву дзе ён працаваў у Камуністычным унівэрсытэце працоўных Усходу імя І. В. Сталіна ды быў старшынёй лінгвістычнай сэкцыі Навукова-дасьледчых інстытутаў грамадзкіх навук. Тады ж з-за наркаманіі было прыпыненае ягонае чалецтва ў партыі.
    У лютым 1929 г. Паліванаў выступіў у Камуністычнай акадэміі з дакладам, дзе пераканаўча выявіў недаказанасьць і хібнасьць “яфэтычнай тэорыі”, аўтарам якой быў Мікалай Мар, які карыстаўся падтрымкай савецкіх уладаў.
    З гэтага моманту пачалося мэтанакіраванае цкаваньне Паліванава. Ён страціў магчымасьць працаваць у Маскве і ў 1929 г. зьяжджае ў Самарканд, дзе пачаў працаваць ва Ўзбэцкім дзяржаўным НДІ, а ў 1931 г. пераехаў разам з інстытутам у Ташкент. Ад 1934 г. навуковец жыў у г. Фрунзе, працуючы прафэсарам у Кіргіскім інстытуце культурнага будаўніцтва ды актыўна займаўся дасьледаваньнем дунганскай мовы і працаваў над перакладам кіргіскага эпасу “Манас”.
    Яўген Паліванаў быў выбітным паліглётам бо ведаў, як сам сьцьвярджаў, 18 моў: францускую, нямецкую, ангельскую, лацінскую, грэцкую, гішпанскую, сэрбскую, польскую, кітайскую, японскую, татарскую, узбэцкую, туркмэнскую, казахскую, кіргіскую, таджыкскую, эстонскую і рускую. Але, апроч гэтых, яшчэ пасіўна: абхаскую, азэрбайджанскую, альбанскую, калмыцкую, асырыйскую, арабскую, грузінскую, дунганскую, карэйскую і мардоўскую (эрзя). Ён мог перакладаць з аркушу Гётэ з нямецкай на узбэцкую мову, ён ня толькі перакладаў вершы з іншых моў, але і пісаў іх пад псэўданімам Бо Цзі-шэн.
    У канцы ліпеня 1937 г. з Масквы прыйшла шыфратэлеграма, падпісаная намесьнікам наркама ўнутраных спраў Фрыноўскім, з прадпісаньнем арыштаваць прафэсара Паліванава і даставіць яго ў Маскву. Арышт адбыўся ў ноч на 1 жніўня, і навукоўца неўзабаве перавезьлі ў сталіцу, ва ўнутраную турму НКУС на Лубянцы. Ён быў абвінавачаны ў працы на замежную (японскую) выведку і шпіянажы па артыкуле 58-1а КК і накіраваны ў Бутырскую турму.
     25 студзеня 1938 г. адбылося зачыненае паседжаньне Ваеннай калегіі Вярхоўнага суда СССР. Суд прызнаў яго вінаватым у зьдзяйсьненьні злачынстваў, прадугледжаных артыкуламі 58-1а, 58-8 і 58-11 КК РСФСР і прысудзіў да вышэйшай меры пакараньня. У той жа дзень Яўген Дзьмітрыевіч Паліванаў быў расстраляны на палігоне “Камунарка” і там жа пахаваны.
    3 красавіка 1963 г. Пленум Вярхоўнага Суда СССР пастанавіў адмяніць той прысуд і справу ў адносінах Паліванава вытворчасьцю спыніць за адсутнасьцю ў ягоных дзеяньнях складу злачынстваў.
     Ягоная жонка Брыгіта Альфрэдаўна Паліванава-Нірк (1899-1946), па паходжаньні эстонка, была арыштаваная 10 красавіка 1938 г. у Ташкенце і 13 лістапада 1038 г. была асуджана на 10 гадоў ППЛ як “агент польскай выведкі”. Памерла ў Каргапольляге 1 ліпеня 1946 г., рэабілітаваная ў 1989 г.
    Цяпер у Смаленску рэгулярна праводзяцца філялягічныя навуковыя канфэрэнцыі, г. зв. Паліванаўскія чытаньні. У 2001 г. у рамках дадзеных чытаньняў прайшоў міжнародны сэмінар “Яўген Дзьмітрыевіч Паліванаў і ягоныя ідэі ў сучасным асьвятленьні”.
    Пры жыцьці Яўгена Дзьмітрыевіча Паліванава выйшла каля 140 публікацый, у тым ліку больш 20 кніг і брашур. Шматлікія працы засталіся ў рукапісным выглядзе або былі згубленыя.
    Літаратура:
    Булахов М. Г.  Восточнославянские языковеды. Т. 3. Минск. 1978. С. 150-152.
    Ларцев В. Г.  Евгений Дмитриевич Поливанов. Страницы жизни и деятельности. Москва. 1988. 327 c.
    Лингвист Семен Андреевич Новгородов. Хаартыскалар, докумуоннар, ыстатыйалар. Дьокуускай. 2007. С. 117.
    Сарданэла Ягамосьць,
    Койданава