среда, 5 ноября 2014 г.

Марка Менскі. Манастыровец Шмуль Рацін. Койданава. "Кальвіна". 2014.


    Шмуль [Самул] Мардахеевіч (Маркавіч) Рацін – нар. у 1861 г., паходзіў з габрэйскіх мяшчанаў Менскай губэрні Расійскай імпэрыі.
    Па справе былога студэнта Харкаўскага ўнівэрсытэта Бражнікава і інш. за арганізацыю ў 1886 г. у Харкаве групы “Народнай волі” і падрыхтоўку тэрарыстычных актаў, быў высланы пад галосны нагляд паліцыі адміністрацыйным парадкам ва Ўсходнюю Сыбір на 7 гадоў.
    Па прыбыцьці ў абласное места Якуцк прыняў удзел у г. зв. “Манастыроўскім супраціве”, за што быў прыгавораны да 20 гадоў катаргі.
    Падаў з Вілюйскага астрогу прашэньне, у якім ён выявіў “асоб, якія удзельнічалі ў рэвалюцыйным руху ў Расеі” і вясною 1890 г. яго вытрабавалі ў Іркуцк.
    Далейшую катаргу адбываў ў Акатуйскай турме ў Забайкальскай вобласьці. У 1894 г. адпраўлены на паселішча. Затым выбыў у Менск, дзе паліцэйскі нагляд за ім працягваўся да 1898 году.
    Літаратура:
*    Якутская трагедия - 22 марта (3 апреля) 1889 г. - Сборник Воспоминаний и Материалов. Под ред. М. А. Брагинского и К. М. Терешковича. О-во политических каторжан и ссыльно-поселенцев. Москва. 1925. С. 228.
*    Ратин Самуил Маркович. // Кротов М. А.  Якутская ссылка 70 - 80-х годов. Исторический очерк по неизданным архивным материалам. Москва. 1925. С. 211.
*    Перазич В.  О предательстве С. М. Ратина. // Каторга и ссылка. Историко-революционный вестник. Кн. 53. № 4. Москва. 1929. С. 104-107.
*    Патронова А. Г.  Ратин Самуил Маркович. // Энциклопедия Забайкалья. Читинская область. В 4 томах. Т. ІІІ. И-Р. Новосибирск. 2006. С. 508.
    Марка Менскі,
    Койданава



    /Якутская трагедия - 22 марта (3 апреля) 1889 г. - Сборник Воспоминаний и Материалов. Под ред. М. А. Брагинского и К. М. Терешковича. О-во политических каторжан и ссыльно-поселенцев. Москва. 1925. С. 228./



    В. Перазич.
                                                О ПРЕДАТЕЛЬСТВЕ С. М. РАТИНА
    В поисках материала по истории харьковских революционных кружков мне случилось натолкнуться в архиве департамента полиции на прилагаемые документы, свидетельствующие о предательстве одного из участников 1-го якутского протеста.
    В печать, насколько мне известно, сведения об этом предательстве до сих пор не проникали. И возможно, что факт этот и поныне остался неизвестным для находящихся еще в живых участников якутского протеста.
    Во всяком случае, полагаю, что и, помимо установления факта предательства Ратина, опубликование этих документов представляет некоторый интерес по тому фактическому материалу, который содержится в заявлении Ратина и который освещает некоторые подробности из жизни харьковских революционных кружков того времени.
    Названные Ратиным «Ванька» (Иван Дм. Веденьев) и «Соломон» (Сол. Абр. Бронштейн) принадлежали к числу руководителей упоминаемого им рабочего «центрального кружка» (кружок этот был основан в 1882 г. чернопередельцами, после слияния с народовольческим рабочим кружком именовал себя, «новонародническим» или «новонародовольческим» и просуществовал до 1889 г.) и вместе со всеми остальными участниками этого кружка были арестованы за полгода до написания Ратиным его доноса.
    Документы заимствованы нами из дела департамента полиций; 3 делопр., 1890 г., № 225. «По заявлению государственного преступника Шмуля Мордохеева (Самуила Маркова) Ратина».
                                                                       I.
    Иркутский генерал-губернатор.
    19 марта 1890 г.
                                                                       Товарищу министра внутренних дел.
                                                                       Заведующему полицией.
    Якутский губернатор при донесении своем от 17-го февраля текущего года представил мне заявление государственного преступника Ратина департаменту полиции и донес, что Самуил Ратин, осужденный в каторжные работы по делу о беспорядках в Якутске 22-го марта минувшего года, обратился к нему в сентябре месяце с просьбою о переводе его в Иркутский тюремный замок, где бы он, будучи удален от сотоварищей, подлежащих вместе с ним высылке в Вилюйскую тюрьму, без опасности для себя мог выяснить обстоятельства существующего в России революционного движения.
    Вследствие этого якутский губернатор предложил Ратину через особо доверенного чиновника представить ему более подробное объяснение по сделанному им заявлению, а отправку его в Вилюйск назначил после высылки всех его сотоварищей, чтобы он, не стесняясь присутствием их, имел возможность сделать обещанные разоблачения, но Ратин этого не сделал, чем подал повод предполагать, что ходатайство его о переводе в Иркутск имело другие побудительные причины.
    Затем смотритель Вилюйской тюрьмы представил якутскому губернатору прощение Ратина с заявлением его департаменту полиции, в котором он обнаруживает лиц, участвующих в революционном движении.
                                                                       II.
                                         В департамент государственной полиции.
    Содержащегося в Вилюйской тюрьме
    Самуила Маркова Ратина.
                                                               Заявление.
    Отрекшись от своего прошлого и ставши врагом революции, я считаю долгом разоблачить все, что мне известно относительно революционного движения.
    После арестов 1887 года в Харькове оставался еще один революционный кружок, с которым мы познакомились через одного из членов последнего, студента медика 1-го курса Рабиновича. Кроме него, в этом кружке были: студент-технолог Кожевников, студент-технолог Шульц, еще один студент, фамилию которого я позабыл, начиналась она, кажется с С. и кончалась на альский [* Департамент полиции делает приписку: Стонжальский.]. Чаще всего ходил в этот кружок Уфлянд, от которого я узнал, что к членам этого кружка незадолго до нашего ареста присоединился еще один студент-технолог по фамилии, кажется, Силин.
    Кружок этот занимался главным образом пропагандой среди молодежи и гектографированием революционных изданий, которые он получал от нашего кружка. В последнее время, т.-е. незадолго до нашею ареста, кружок этот гектографировал речь Кропоткина «К молодежи», неоконченные экземпляры которой найдены были в складе Шура. Кружок этот незадолго до нашего ареста познакомился с рабочими революционерами, с которыми занимались члены нашего кружка, что осталось тогда совершенно неизвестным.
    В Харькове тогда было человек 10-15 рабочих, распропагандированных еще задолго до образования нашего кружка и составивших из себя вроде «центрального», кружка, целью которого было распространение революционных идей среди других рабочих. Занимались этими рабочими Уфлянд, Гельруд и Григорьев.
    В начале второй половины 1886 г. и я занимался с несколькими рабочими. Фамилии рабочих нам были неизвестны; запомнил я только имена двоих; Ванька и Соломон. Что касается адреса квартиры тех рабочих, с которыми я одно время занимался, то я его и тогда не знал: меня повел к ним в первый раз Мейснер, и я запомнил местность. Жили они на Москалевке в каком-то переулке и прожили они в этой квартире с месяц, кажется, а на другую квартиру я уже к ним не ходил.
    Кроме этих кружков, в Харькове был тогда еще один кружок, который намеревался заняться революционною деятельностью. Один из этого кружка — студент университета, по фамилии Золотницкий, других я не знаю.
    Осталось также неизвестным, что Уфлянд посылал по почте революционные издания в Смоленск, при посредстве реалиста, с которым его познакомил Мейснер. — Фамилия этого реалиста, как я узнал уже тут от Уфлянда, — Лобза.
    Когда я в 1887 г. ездил в Москву, то рассчитывал, что мне, быт может, удастся поехать и в Петербург, чтобы там завязать связи, порвавшиеся с арестом Бражникова. Поэтому я достал рекомендацию у харьковского студ.-мед. 1-го курса, фамилию которого позабыл (но помню, что он в 1887 году отсиживал месяц сроку в Харьковской тюрьме по какому-то делу и что к нему было перехвачено письмо от Андреюшкина [* Приписка деп. пол.: «Никитин».], к студенту-юристу II курса Петербургского университета Приходько, кубанцу, кажется, как и тот, кто мне дал рекомендацию.
    Эмигрировавший незадолго до нашего ареста бывший член нашего кружка Гармидор [Моисей] приезжал после того в Россию с революционными целями. В первый раз он приехал в 1888 г. в Минск, о чем я узнал в Харьковской тюрьме через посредство невесты Уфлянда, Аронсон. Другой раз он приезжал в 1889 г. в Минск и в Харьков; об этом писали Уфлянду в Якутск, когда мы уже сидели в тюрьме, а кто точно, не знаю: или его невеста, или Протас, который занимается в Минске революционною деятельностью [* Приписка: «бывший студент Петровской Академии».].
    ... Я еще забыл упомянуть о том, что в числе членов другого Харьковского кружка, занимавшегося революционною деятельностью, о котором я упоминал выше, был еще один студент-технолог, по фамилии Головкин.
    Не упомянул я еще также о том, что перед отъездом в Москву я обращался к Туган-Барановскому, как имевшему некоторые связи с революционерам и в Петербурге, с просьбою дать мне какие-нибудь рекомендации в Петербург, но ничего от него не получил.
    Вилюйск.
    6 февраля 1890 г.
    /Каторга и Ссылка. Историко-революционный вестник. Кн. 53. № 4. Москва. 1929. С. 113-116./



    185) Ратин, Самуил Маркович: адм.-сс. (1889-1890), мещ. Минской губ., еврей, холост, 27 л. По делу быв. студ. Харьковского ун-та В. Бражникова и друг. за организацию в 1886 г. в Харькове гр. «Нар. Воли» и подготовку террористических актов, выслан под гласн. надзор полиции в В. Сибирь на 7 л. По прибытии в Якутск по делу о «монастырзвском восстании» присужден к 20 г. каторжн. работ. Ввиду поданных им из Вилюйской тюрьмы прошений, в которых он обнаружил «лиц, участвующих в революционных движениях в России», весной 1890 г. его вытребовали в Иркутск [Спиридович, Партия с.-р. и ее предшественники. Д. 253].
    /М. А. Кротов.  Якутская ссылка 70 - 80-х годов. Исторический очерк по неизданным архивным материалам. Москва. 1925. С. 211./

    РАТИН Самуил Маркович (1861 — ?), чл. «Нар. воли» (г. Харьков). Из мещанской еврейской семьи. За революционную деятельность сослан в Якутскую обл., где 22. 3. 1889 принял участие в вооруженном выступлении против полиции и властей (Якутская трагедия). Приговорен к каторжным работам в рудниках на 20 лет. Отправлен в Вилюйскую тюрьму. Каторгу отбывал в Акатуйской тюрьме. Интересовался философией, с П. Ф. Якубовичем изучал фр. яз. В 1894 отправлен на поселение. После уехал в Минск. Негласный надзор за ним продолжался до 1898.
    Лит.: Патронова А. Г. Гос. преступники на Нерчинской каторге (1861-1895 гг.): Материалы к «Энцикл. Заб.». — Чита, 1998. — Вып. 3.
    А. Г. Патронова
    /Энциклопедия Забайкалья. Читинская область. В 4 томах. Т. ІІІ. И-Р. Новосибирск. 2006. С. 508./